В раздел «Ученики, коллеги, друзья»  |   На главную страницу

Письмо Н.С. Корндорфа В.П. Фраёнову

Глубокоуважаемый Виктор Павлович!

Сразу скажу, что живём мы хорошо. Не могу сказать, что как сыры в масле катаемся, но спокойно и с уверенностью в завтрашнем дне. Последнее, как Вы понимаете, наверное, самое главное. За эти три года я написал очень много – и это является показателем уровня жизни, так как могу целиком и полностью сосредоточиться на музыке, ни о чем больше не думая. И действительно, весь день у меня занят музыкой: либо пишу, либо слушаю, либо учусь. Чтобы не быть голословным, перечислю что написал и продолжительность: пьесу для камерного оркестра «Да произрастит земля» – 35 мин., Струнный квартет – 1 час, Пьесу для органа – 1 час 20 минут, Пьесу для большого инструментального ансамбля – 55 мин., два оркестровых сочинения – 17 и 24 мин. Думаю, что это красноречивое доказательство. Слушаю музыки очень много. В основном то, что не знал из классики: неизвестные оперы Моцарта (неизвестные мне), кантато-ораториального Шумана, духовную музыку Шуберта, композиторов рубежа нашего и прошлого веков (Цемлинского, например). И в большом количестве европейский авангард, о коем имел отдаленное представление. Помимо этого много смотрю видеокассет с классическими операми. За это время посмотрел 90 опер. В основном все в очень хорошем, даже можно сказать прекрасом исполнении: Метрополитен опера, Ковент гарден, Байрейтский фестиваль, Глайндборнский фестиваль, Ла Скала, Арена ди Верона. Много из этого, насколько мне известно, показывали и по российскому ТВ. Беру все эти фильмы в местной библиотеке. Порой поражаешься обилию замечательных голосов. Со сценическим воплощением есть определенные проблемы, подчас весьма сомнительно выглядит то, что делает режиссер, но музыкально практически все очень хорошо. Огромное впечатление произвели фильмы о Глене Гульде, где он и играет, и говорит, и репетирует и т.д. Это была грандиозная фигура. Играет потрясающе. Много слушаю электронной музыки, так как начал учиться писать ее. Для этого посещаю занятия в местном университете, где есть студия электронной музыки. Надо сказать, что в Канаде самые яркие композиторы именно те, которые работают в этом направлении. Практически каждый университет имеет хорошо оснащенную студию, подчас с самой современной аппаратурой. Возможности кажутся очень большими. Поэтому и решил попробовать себя. Учиться придется не один год. Думаю, что только лет через 5 смогу что-то сделать более или менее самостоятельное и то, что хочется. К сожалению, очень многое зависит от аппаратуры и возможностей конкретных программ. Со свойственной каждому малообразованному человеку переоценкой возможностей машины я начал заниматься и сразу столкнулся с трудностями. Оказывается, машина может далеко не все, что хочешь. Поэтому самое трудное, пожалуй, не научиться пользоваться существующими программами, а научиться самому программировать, составлять новые программы. Тогда можно достичь того, чего хочешь. В общем, я делаю только первые шаги. Но заниматься этим очень интересно.

Занимаясь в университете, присматриваюсь к тому, как они здесь учат и чему учат. Надо сказать, что здесь нет единой программы для всех университетов. Каждый предлагает студентам то, что может. Конечно, такие предметы как гармония преподаются во всех университетах, но дальше могут идти большие различия. Да и уровень университетов может сильно различаться. Говорят, что университет МакГилл в Монреале вполне сопоставим с Московской консерваторией. А вот местный университет, я думаю, сопоставим с нашим училищем, да и то не во всем. Самые сильные пианисты не тянут до уровня самых сильных пианистов училища в мое время. То же касается струнников. Это вообще местная (да и американская) проблема, так как детей не заставляют много заниматься в детстве. Здесь отсутствует институт бабушек, которые с ремнем сидели и заставляли детей часами заниматься, обливаясь слезами. Здесь детей никто ни к чему не принуждает. Поэтому они не занимаются часами, и это потом очень хоршо видно. Зато духовики очень хорошие, можно сказать, что и на уровне МГК иногда. Так как заниматься начинают уже в том возрасте, когда уже сами понимают, что хотят заниматься и что надо заниматься много. Духовиков очень много девочек. Причем не только флейтисток, но и валторнисток, тромбонисток и т.д. Очень хорошие инструменты у них. Поэтому время на освоение недостатков инструмента у них не уходит. В связи с этим хороший строй оркестров. Духовой оркестр университета очень хороший. Играют симфонию Хиндемита, Симфонию памяти Дебюсси Стравинского, Серенаду Р. Штрауса, много местной муры, которая для духовых оркестров пишется в огромном количестве. Играют очень хорошо. А симфонический оркестр [университета] слабый. Струнных, можно сказать, нет. Композиторы-студенты пишут достаточно профессиональную музыку, так как много знают из современной музыки, много слушают современных композиторов, но классику подчас не знают совсем. Поэтому определенный профессионализм есть, а идей каких бы то ни было нет. Но это вообще общеамериканская проблема. Тут не принято выражать в музыке какие-то сверхмузыкальные идеи. Это дело европейцев. Полифонию не преподают в местном университете вообще. Говорят, что ее и во многих других университетах не преподают. И это, надо сказать, очень хорошо чувствуется в музыке, даже электронной. Она вся очень плоская, как бы одноголосная. Думаю, это связано даже с общим местным мировоззрением. Они не ощущают мир полифонически, как многие европейцы. Я имею в виду не только классиков типа Малера или Р. Штрауса или же Моцарта, а и современных: Шнитке, Ноно, Циммермана (кстати, был поразительный композитор), нововенцев. Странно, что они проходят мимо Айвза с его истинно полифоническим ощущением музыки. Вы, конечно, хорошо понимаете, что имеется в виду не умение написать фугу или канон, а умение контрапунктически мыслить и слушать. Так вот, контрапунктов практически нет. А как говорил Р. Штраус: поэтому и звучит бедно (о Берлиозе). К тому же с годами я все больше и больше убеждаюсь, что упражнения, подобно тем, что Вы нам давали: кантус фирмус, нота против ноты, две ноты против ноты и т.д., очень хороши для тренировки мозгов, для тренировки смекалки композиторской, остроумия, это как гаммы и упражнения для исполнителя. Решение таких задач очень сильно помогает впоследствии найти правильное решение того или иного куска, когда пишешь нормальное сочинение. Полифонистов здесь тоже знают понаслышке, хотя многие их идеи сегодня очень современны, и, я думаю, очень хороши были бы в области электронной музыки в том числе: соотношение линий, идея кантус фирмуса, даже всевозможные каноны и т.д. Но здесь есть определенный нигилизм в отношении европейской музыки и европейской культуры вообще. Не надо забывать, что это – потомки людей, которые отвергли европейскую культуру, европейский склад мышления. Для нас – Европа это центр, а Америка где-то на периферии, а для местных наоборот: Америка – центр мира, а Европа – периферия, куда ездят поглазеть: как же можно так, в таких условиях жить? Да у них есть и основания так считать: мощнейшая экономика, которую они создали здесь. Поэтому они и считают себя лучше европейцев. Многие, правда, учатся на европейских образцах, но выбирают то, что им ближе – момент чистого искусства, момент самого ремесла, как сделано, а не что делается. Для меня в этом есть некоторый элемента провинциализма. В Канаде это хорошо ощущается, так как им приходится все время доказывать соседям американцам, что они не американцы, а канадцы. Поэтому все время идет разговор о каких-то специфических чертах канадцев и канадской музыки. Мне это до боли напоминает аналогичные разговоры в бывшем СССР, когда какие-нибудь эстонцы или же узбеки говорили, что пишут специфически эстонскую или же узбекскую музыку, и поэтому их нельзя судить ни по каким иным меркам, кроме мерок эстонских или же узбекских. Что их музыка есть нечто специфическое. Вот и дожили до того, что после Пярта никого и не было в Эстонии, так как масштаб для сравнения, что они писали, был сильно уменьшен: сравнивали себя не с великими композиторами, а с местными. Рядом с Мессианом, например, какой-нибудь Кангро не смотрелся как нечто выдающееся, а на фоне только местном, эстонском – он великий композитор. Здесь приблизительно та же картина. Это и грустно и смешно, так как результат такого взгляда нам известен. Но если хочешь учиться, если хочешь узнавать новое, да и не только новое, то возможности для этого очень большие. Библиотеки очень хорошие. Фонотеки тоже очень хорошие. Есть практически всё. Поэтому я и начал латать дыры в образовании. Разве я знал Рамо, например? Не знал. Знал только имя и какие-то фортепианные пьесы (извините, клавесинные). А тут послушал оперы и поразился гармонической смелости, ритмической свободе!! Он использовал переменные размеры!! Или, например, Цемлинский. Без него непонятно, откуда вышел Шенберг – его зять. А он вышел именно из стиля Цемлинского. Не из Малера, а именно из линии Брамс – Цемлинский. Очень интересно. Как видите, я стараюсь не сидеть сложа руки. И чем дальше, тем больше ощущаю, сколько еще интересного можно было бы узнать. Думаю, что сравнение с Домом творчества будет вполне уместно: я уже свыше трех лет живу в Доме творчества. Имеется в виду полное отсутствие каких бы то ни было проблем и возможность сосредоточиться исключительно на том, что делаешь, то есть на писании музыки.

Первое время у меня не было инструмента дома, и я ходил заниматься в церковь неподалеку. Это была протестантская церковь, пятидесятников. Они меня пустили заниматься не потому, что я принадлежу к их секте, а просто потому, что их об этом попросила моя племянница через своих знакомых. Просто они поняли мое положение. Церковь целый день пустует, и я мог заниматься по 6–7 частов в день. Начал даже играть на органе. Правда электрическом. Оказалось, очень трудно освоить ножную клавиатуру. Отдельно ногами играть не так сложно. Но вот координировать левую руку и ноги оказалось для меня трудным делом. Уже сложился стереотип, что нижний голос всегда в левой руке, а тут выяснилось, что левая рука играет не нижний голос, а средние. А пальцы, мизинец и безымянный, все-таки лезут на линию баса. Было очень трудно. Так и не освоил, хотя переиграл много органной литературы. Сейчас дома у меня приличное пианино и поэтому в церковь я не хожу. Кстати, такое отношение – хорошая иллюстрация доброжелательности местных жителей. В университете я посещаю занятия бесплатно, а студенты все платят. Просто директор студии, сам неплохой композитор, узнав, что я этим делом интересуюсь, предложил мне посещать и занятия, и в свое время и студию и самому там упражняться. Что я и делаю. Хотя формально он бы должен был меня оттуда гнать взашей, так как всё здесь платное. Я имею в виду университетское образование. Кстати, гармония преподается в объеме нашего бригадного учебника, различий мало. Отсутствует ряд последних глав, но зато присутствует что-то типа обзора современной гармонии, имеется в виду Шенберг прежде всего. Так что можно сказать, что композиторы далее училищного курса гармонии здесь не идут. Учебников по гармонии очень много, так как практически каждый университет имеет свой собственный. Сольфеджио тоже не бог весть какое сложное. Но еще раз повторю, это в местном университете, в других, может быть, и очень сложное. Кстати, сейчас, когда был в Германии, то узнал интересную вещь. Профессора-композиторы музыкальной академии в Эссене постановили не преподавать студентам-композиторам сольфеджио за полной ненадобностью этого предмета вообще, так как, по их мнению, композиторский процесс исключительно интеллектуальный процесс, и ничего слушать и слышать не требуется, сиди и выдумывай. Забавно.

Говоря о провинциализме, надо прямо сказать, что место, где я живу, хотя и крупный город с населением 1,5 миллиона, но деревня. И дома все одно- и двухэтажные, за исключением центра, да и сама жизнь по-деревенски спокойная. Есть симфонический оркестр, довольно приличный, на уровне оркестра Московской филармонии в его лучшие годы. Очень сильные духовые, особенно дерево. Струнные уступают им. Но играют в основном популярную музыку: балеты Чайковского, Эльгара, балетного Прокофьева, симфонии Чайковского, но без 6-й. В общем то, что публика знает и любит. Дирижер приличный, но типично балетный. Есть еще один – японец, тот старается играть что-то серьезное: Брукнера, Брамса. Иногда кое-что получается. Есть оперный театр, но туда я так и не собрался за три года, так как Травиату смотреть не хочется, да и Свадьбу Фигаро тоже. Лучше взять видеокассету с выдающимися певцами и с постановкой либо в Лондоне, либо в Милане. Проходит большое количество камерных концертов, но уровень исполнения низкий. Природа восхитительная, напоминает Карелию и Ладогу. Вот так я живу.

Буду очень рад получить от Вас весточку. Если Вас что-то нтересует и Вы хотите, чтобы я о чем-либо написал специально, спрашивайте. С удовольствием отвечу на все Ваши вопросы с максимальной подробностью.

Я всегда с большой благодарностью и с большим удовольствием вспоминаю Ваше отношение ко мне, Ваши занятия по полифонии и Творческий кружок. Кстати, здесь в студии звукозаписи не переписывают пластинки на пленку, а дают слушать пластинки. Это, конечно, приводит их довольно быстро в плохое состояние. Но в этом есть и прагматический смысл. Так как постоянно совершенствуется и звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратаура. Качество записей и пластинок все время улучшается. Фирмы не стирают старые записи и время от времени снова печатают какие-нибудь выдающиеся исполнения. Сейчас на компакт-дисках будет выходить и уже выходит весь Тосканини. Печатают всех выдающихся певцов начиная с начала нашего века. Причем записи очень хорошо отреставрированы, так как переводятся в цифровые. Поэтому считается нерациональным переписывать в фонотеках пластинки на пленки. А от количества записей голова идет кругом. Невозможно сориентироваться на этом рынке. Очень много фирм, очень много записей, но хороших исполнений все-таки не много. Образцы остаются образцами. Я имею в виду Фуртвенглера, Клемперера, Караяна. Ни Аббадо, ни Мути, ни многие другие, ныне популярные, не тянут на этот уровень. Может быть, только Левайн, главный дирижер Метрополитан. Он очень сильный дирижер. И сделал Вагнера очень хорошо: Тангейзер, Лоэнгрин, Парсифаль.

Получилось достаточно разбросанное и бессистемное письмо. Но я надеюсь, Вы меня извините, так как количество информации очень большое.

Еще раз хочу подчеркнуть, что помню Вас и питаю самую искреннюю благодарность.

Всего Вам наилучшего. Передайте, пожалуйста, привет Оле.

Ваш Н. Корндорф.

1994, Ванкувер, Канада

Контакты    © 2015–2019, О. В. Фраёнова